Жители Корсакова не смогли решить проблему с бомжами на остановках и обратились к ИИ
Люди без определенного места жительства оккупировали остановку в Корсакове. Устав бороться с непрошенными заселенцами, сахалинцы решили обратиться к ИИ и написать рассказ о непростой жизни двух сторон - спешащих по своим делам людей и тех, кто уже никуда не торопится.
На взгляд astv.ru, получилось неплохо, поэтому публикуем рассказ полностью. Возможно, такой необычный подход заставит обратить внимание на проблему местные власти и правоохранителей.
"Автобусная остановка на улице Первомайская (в народе "Пятак") в г. Корсаков больше не выполняла свою функцию. Она превратилась в чей-то дом, и этот дом решительно никого не пускал на порог.Они обосновались здесь прочно и, казалось, навсегда. Их было двое: мужчина в прожженной куртке и женщина с землистым лицом. Здесь они ели, разминая пальцами черствый хлеб и делясь куском колбасы.
Здесь они пили, закидывая голову и отплёвываясь горькой слюной. И здесь же они спали, распластавшись на холодных скамейках, их сон был тяжёлым, прерывистым, похожим на забытье.
Но главным был запах. Едкий, сладковато-прелый коктейль из перегара, немытого тела, старой одежды и отчаяния. Это была не просто вонь, это была физическая стена, невидимый щит, отталкивающий любого, кто приближался.
Люди, ждущие автобус, стояли на тротуаре под открытым небом. Они морщили носы, делая вид, что принюхиваются к выхлопным газам, которые на фоне этой вони казались почти ароматом цивилизации. Они избегали смотреть на скамейку, потому что встречаться взглядом с этим миром было невыносимо.
Смотреть — значило признавать его существование, видеть в этих фигурах людей, а это было слишком неудобно.
Вместо этого они смотрели на экраны телефонов, на облака, на секундомер, отсчитывающий время до прибытия автобуса. Они молча терпели, предпочитая мокнуть под дождем или мерзнуть на ветру, лишь бы не пробивать собой то амбре безысходности.
Остановка разделила мир на два лагеря: тех, кому некуда было идти, и тех, кто очень торопился уехать. И тонкой, но непреодолимой границей между ними был запах — густой, липкий, въедливый запах чужой беды, которую так хотелось проигнорировать, просто отойдя на несколько шагов в сторону".
